Неточные совпадения
Когда он дошел до залы и уселся, тогда надобно было встать. Попечитель Писарев счел нужным в кратких, но сильных словах отдать
приказ, по-русски, о заслугах его превосходительства и знаменитого путешественника; после чего Сергей Глинка, «
офицер», голосом тысяча восьмисот двенадцатого года, густосиплым, прочел свое стихотворение, начинавшееся так...
Едва я успел в аудитории пять или шесть раз в лицах представить студентам суд и расправу университетского сената, как вдруг в начале лекции явился инспектор, русской службы майор и французский танцмейстер, с унтер-офицером и с
приказом в руке — меня взять и свести в карцер. Часть студентов пошла провожать, на дворе тоже толпилась молодежь; видно, меня не первого вели, когда мы проходили, все махали фуражками, руками; университетские солдаты двигали их назад, студенты не шли.
Офицер согласился, но, на беду полковника, наследники, прочитавши в
приказах о смерти родственника, ни за что не хотели его признавать живым и, безутешные от потери, настойчиво требовали ввода во владение.
Павел написал своей рукой на его просьбе: «Так как об г.
офицере состоялся высочайший
приказ, то в просьбе ему отказать».
Дня через три после приезда государя, поздно вечером — все эти вещи делаются в темноте, чтоб не беспокоить публику, — пришел ко мне полицейский
офицер с
приказом собрать вещи и отправляться с ним.
Он приказал морскому
офицеру Хвостову попугать сахалинских японцев, и
приказ этот был отдан не совсем в обычном порядке, как-то криво: в запечатанном конверте, с непременным условием вскрыть и прочитать лишь по прибытии на место.
Провинившихся подчиненных он разделывал в этих
приказах со свойственным ему хлестким и грубым сарказмом, которого
офицеры боялись больше всяких дисциплинарных наказаний.
— Эх, ба-тень-ка! — с презрением, сухо и недружелюбно сказал Слива несколько минут спустя, когда
офицеры расходились по домам. — Дернуло вас разговаривать. Стояли бы и молчали, если уж Бог убил. Теперь вот мне из-за вас в
приказе выговор. И на кой мне черт вас в роту прислали? Нужны вы мне, как собаке пятая нога. Вам бы сиську сосать, а не…
Батальонный командир отдал строжайший
приказ, чтоб гг.
офицеры, содержащие при тюремном замке караулы, отнюдь не допускали, согласно требованию господина начальника губернии, никого из посторонних лиц к арестанту князю Ивану Раменскому во все время производства над ним исследования.
Вскоре был напечатан
приказ и о том, что трое
офицеров гвардейского саперного баталиона предаются военному суду за содействие, против порядка службы, к уничтожению бумаг, имевшихся при бывшем студенте Петербургского университета Яковлеве, во время его арестования, 10-го мая, когда означенный Яковлев, придя в казармы лейб-гвардии саперного баталиона, старался возмутить нижних чинов оного.
Вечером носили сюда полковой
приказ для прочтения ужинающим
офицерам; вообще, Дюссо был своего рода клуб, rendez-vous всего полка.
Обрадовались и моряки, когда прочли
приказ и услышали о представлении адмирала. В ближайшее воскресенье, когда, по обыкновению, Василий Федорович был приглашен
офицерами обедать в кают-компанию, многие из моряков спрашивали его: правда ли, что адмирал представил командира клипера к награде?
Видимо, недовольны были
приказом и Первушин, и артиллерийский
офицер.
Накануне ухода из С.-Франциско на «Коршуне» праздновали годовщину выхода из Кронштадта, и в этот день капитан был приглашен обедать в кают-компанию. Перед самым обедом Володя получил письмо от дяди-адмирала и
приказ о производстве его в гардемарины. Он тотчас же оделся в новую форму и встречен был общими поздравлениями. За обедом капитан предложил тост за нового гардемарина и просил старшего
офицера назначить его начальником шестой вахты.
Все обнажили головы, и капитан прочел
приказ, который матросы слушали с благоговейным вниманием, жадно вникая в каждое слово. После этого был отслужен благодарственный молебен, и затем капитан приказал объявить отдых на целый день и разрешил выпить перед обедом по две чарки за здоровье государя, отменившего телесные наказания. Все
офицеры были приглашены на завтрак к капитану.
Мы шестеро учились фрунгу в гвардейском образцовом батальоне; после экзамена, сделанного нам Клейнмихелем в этой науке, произведены были в
офицеры высочайшим
приказом 29 октября.
— Мы на фронте только в газетах прочли, что погоны снимают, — не стали и
приказа ждать, прямо
офицера за погоны: «Ты что, сукин сын, погоны нацепил?» Если ливарвер найдем, штык в брюхо. Согнали всех
офицеров в одно место, велели погоны скидать. Иные плачут, — умора!
Объявили регистрацию
офицеров.
Приказ заканчивался так: «Кто не зарегистрируется в указанный срок, объявляется вне закона и будет убит на месте».
Человек в цилиндре орет что-то рыдающим голосом,
офицер смотрит на него и пожимает плечами, — он должен заместить вагоновожатых своими солдатами, но у него нет
приказа бороться с забастовавшими.
Главный врач встретил знакомого
офицера, расспросил его насчет пути и опять повел нас сам, не беря проводника. Опять мы сбивались с дороги, ехали бог весть куда. Опять ломались дышла, и несъезженные лошади опрокидывали возы. Подходя к Сахотазе, мы нагнали наш дивизионный обоз. Начальник обоза показал нам новый
приказ, по которому мы должны были идти на станцию Суятунь.
—
Офицер не может быть трусом, — резко сказал генерал. — И
приказа главнокомандующего я нарушить не могу. Подумайте и дайте знать в штаб, какой вы полк выбираете.
В
приказах главнокомандующего манифест не печатался, солдатам его не читали. Но солдаты, конечно, и сами сумели тотчас же ознакомиться с манифестом. С невинным видом они спрашивали своих
офицеров...
Боевые награды, ордена с мечами, получали интенданты, контролеры, тыловые врачи. Такая крупная награда, как Владимир с мечами, давалась штабным
офицерам за «разновременные отличия в делах против японцев». Станислава второй степени с мечами, также «за отличие в разновременных делах с японцами», получил от Куропаткина… «корреспондент, потомственный дворянин Немирович-Данченко»! (
Приказ главноком., 1904, № 755).
— Не бойся, братец! Бой будет равный. Видишь, один эскадрон принимает направо, прямехонько на нас. Милости просим, господа! мы вас попотчеваем! Смотри, ребята! без
приказа не стрелять, задним шеренгам передавать передней заряженные ружья; не торопиться и слушать команды. Господа
офицеры! прошу быть внимательными. По первому взводу строй каре!
Удовольствие доктора Зеленского заключалось в том, что, когда назначенные из кадет к выпуску в
офицеры ожидали высочайшего
приказа о производстве, он выбирал из них пять-шесть человек, которых знал, отличал за способности и любил. Он записывал их больными и помещал в лазарете, рядом с своей комнатой, давал им читать книги хороших авторов и вел с ними долгие беседы о самых разнообразных предметах.
Но еще великолепнее
приказ Того о том, чтобы подчиненные ему
офицеры не смели так рисковать своей жизнью, которая принадлежит не им, а отечеству.
«В видах поддержания уровня знаний господ
офицеров, предлагаю штабс-капитану Ермолину и поручику Петрову 2-му с будущей недели начать чтение лекций — первому по тактике, а второму по фортификации. О времени чтения, имеющего происходить в зале офицерского собрания, будет мною объявлено особым по полку
приказом».